Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
13:34 

Soul searcher
Название: без названия.
Автор: Dunkle_Seele
Размер: мини
Посвящение: на др для Anyta.





Билл ненавидит закрытые пространства. Вряд ли это можно назвать клаустрофобией или чем-то таким заумным, но это есть. Мимолетно, незаметно совсем, но с самого детства. Незаметно потому, что знал и знаю только я. И, наверное, еще мама догадывалась, но ничего не говорила по этому поводу.
Билл никогда не запирает двери. В отелях вешает табличку «Don’t disturb», хотя прекрасно знает, что все равно никто не зайдет. А в номере всегда открыто окно. Настежь. Не для того, чтобы выпрыгнуть, если вдруг захочется, а чтобы было… свободнее что ли. Просторнее…

Крохотные студии, зачастую с едва различимыми из-за большого нагромождения аппаратуры, окнами. Билл выходит курить чуть ли не каждые полчаса. Словно хочет побольше впитать, глубже вдохнуть окружающий воздух, черпая легкими из него силы.
Только когда стоит в глупо-смешных наушниках перед микрофоном и, чуть покачиваясь, поет, он забывает обо всем. Сразу же, будто находится посреди пустыни, наполненной только им самим, его ощущениями, отключенным восприятием времени и пространства – это своеобразная гармония с собой. Она просвечивает сквозь тонкие запястья, чувствуется на кончиках пальцев и отражается в радужке глаз, нет границ и ограничений. Иллюзия…

Полная противоположность – огромный стадион, наполненный криками, блеском, светом прожекторов, бешеной энергетикой. Билл не чувствует себя, слышит только музыку в микроскопическом наушнике, отдается тысячам людей сразу, не задумываясь, целиком, даже не выдыхая, смеется навстречу поглощающей толпе, раскинув руки. Это тоже гармония, но уже другая, дикая, неконтролируемая, пышет изнутри толчками.

Он даже в детстве не сидел взаперти. Никогда. Но и отчим, и мама всегда стучались, прежде чем войти к нам в комнаты. Даже лет в десять, когда еще совсем глупые были. Так уж было заведено. Мама называла это «личным пространством», а отчим ее поддерживал, говоря, что это всегда должно быть вне зависимости от того, сколько нам лет. Сейчас мы благодарны им за это. За то, что не ограничивали и не запрещали, вследствие чего мы не стремились к чему-то недозволенному, а просто были независимы от окружающих. Только друг от друга. Но тогда на это не обращалось никакого внимания. Сейчас же просто не может быть иначе. Тогда мы не будем сами собой.
Стойкость, выстроенная из отчуждения, презрения и беспричинной ненависти посторонних, закалила ту часть души, которая на виду, для всех. Которая опирается на твердость характера и препятствия, пройденные вместе.
Поэтому дышать друг другом выходит так естественно, не задумываясь. Нет границ и различий между нами. Нет места подлости, неправильности и безразличию. Все так, как должно быть. Как было всегда, сколько позволяет вспомнить наша память.

Говорят, детские воспоминания самые сильные. Они прочно врезаются в память и иногда дают о себе знать мгновенными вспышками. Неважно, положительные эти вспышки или нет. А зачастую очень хочется стереть негативное. Из детства. Просто вычеркнуть эти моменты, словно их и не было никогда…
Воспоминания, те, которые одни на двоих, всегда очень яркие… Счастливых, честно говоря, меньше, чем грустных, но они всегда связаны только между нами. Потому что в солнечных – я и он, бывшие детские заботы и радости. Никого больше. Посторонние – в других, негативных, отражающих вмешательство, зависть и просто человеческую озлобленность, и равнодушие, что так распространено сейчас... Особенно по отношению к нам. Ведь антифанатов у группы чуть ли не столько же, сколько поклонников.
И мы должны просто стойко это все выдерживать и удерживать друг друга, чтобы не разнести в отеле полномера от отчаяния и иногда неконтролируемой раздражительности. Никто из нас не ангел…
Так не должно быть. Но в какой-то мере мы знали, на что шли. Только тогда как-то не думалось, что усталость будет нашей постоянной спутницей вместе с непрекращающимися неприятными голосами и криками тысяч девушек, а мечта выспаться – совершенно недостижимой возможностью, не говоря уже о том, чтобы выйти на улицу без охраны. И это даже не потому, что не сможем постоять за себя и дать отпор, а потому, что их слишком много. Слишком много и повсюду. И очень сильно хочется отряхнуться, отмыться от прикосновений жадных, поглощающих рук и взглядов. Они готовы отдать всех себя, все, что в них есть, за то, чтобы увидеть часть нашей личной жизни, которую никогда не выставляют напоказ, ни при каких обстоятельствах.

Билл сильный, с высоко поднятой головой, почти искренне улыбающийся бесконечным корреспондентам, камерам и вспышкам, по-настоящему подпускает к себе только отражение – меня. Чуть лукаво улыбается, когда ладони прикасаются к витиеватым словам, врезанным в кожу на боку. Чуть обиженно дует губы, когда не получает желаемого в ту же секунду, как подумалось. Чуть прикрыв глаза, дотрагивается кончиками пальцев к середине моей ладони… улыбается, чувствуя, что мне щекотно. Чуть уловимо целует, прислоняя спиной к стенке в гостиничном номере.
Доверяет полностью, как в детстве - без оглядки. Но не покоряется, а лишь позволяет ощущать ту тонкую грань значимости, нужности, без которой потеряемся поодиночке.

- Эй, Том, смотри!

Оглядываюсь в сторону его оклика и только через секунду понимаю, ч то брат ничего не говорил вслух, эту эмоциональную вспышку я видел в его голове…Так легко и прозрачно.

Впрочем, как и всегда.

The end.

Комментарии
2009-06-04 в 17:36 

vzmisha4
здравствуй, брат мой, кто независим от гордыни - тот белый маг (c)
:heart::heart::heart:

...

2009-06-05 в 12:37 

Soul searcher
vzmisha4
:squeeze:


:shy:

2009-11-10 в 12:38 

love will tear us apart
   

Дженовый Твинцест

главная